В Таганрог сквозь снег и морозы: зимняя эпопея Николая Чехова

Нынешняя зима запомнится нам длительными крещенскими морозами и обильными снегопадами, которые давно не посещали Таганрог, и не таким уж редким гололёдом. А какой была зима в городе, скажем, 150 лет назад, в 1875-1876 году?

Об этом можно узнать не только из местных газет того времени, но также из писем Чеховых. Благодаря педантичности членов этого семейства и их любви к порядку многие письма дошли до наших дней и хранятся в Российской государственной библиотеке.

Старшие сыновья Павла Егоровича и Евгении Яковлевны Чеховых – Александр и Николай – 150 лет назад покинули Таганрог и отправились в первопрестольную столицу продолжать образование. Серебряный медалист Александр поступил на физико-математический факультет Московского университета. Николай, окончив пять классов мужской гимназии, с некоторой задержкой (вдвое увеличилась плата за обучение, о чём Чеховы не знали) был принят в Московское училище живописи, ваяния и зодчества.

Родители с трудом собрали необходимую сумму для отправки сыновей на учёбу и на первый месяц их проживания в Москве. В дальнейшем молодые люди должны были рассчитывать на себя. Финансовая помощь родителей была минимальной, так как отец вынужденно перешёл из купечества в мещанское сословие и с трудом выплачивал долги за построенный новый дом. Поэтому на первые рождественские каникулы в Таганрог к родным мог приехать только один студент. Братья решили, что поедет Николай.

Линогравюра «Родовая усадьба Чеховых.
Дом П.Е. Чехова»
(Полюшенко Н.В., Ростов-на-Дону, 1988 г., бумага, картон)
Фото из фондов ТГЛИАМЗ

Коля выехал из Москвы 18 декабря 1875 года (по старому стилю). В тот же день Евгения Яковлевна писала оставшемуся в Москве Саше: «… а тут ещё морозы такие небывалые в нашей стороне я руки пообмораживала» (отметим, что Евгения Яковлевна писала, не употребляя знаков препинания и не используя заглавные буквы, что часто служило предметом шуток её сыновей-гимназистов – О.Ш.).

В то время дорога из Москвы в Таганрог занимала около двух суток. Николай рассчитывал приехать домой до Рождества и именин матери, которые традиционно праздновали в семье в один день – 25 декабря.

Приезда Николая ожидали со дня на день. Евгения Яковлевна, по собственному признанию, ежедневно бегала на вокзал, но поезд не приходил. Поезда стояли, возможно, почти на всём протяжении железной дороги. В связи с сильными снежными заносами и продолжавшейся метелью справиться с расчисткой пути не было возможности.

Музей «Лавка Чеховых»

«…на второй день праздника, – писала Евгения Яковлевна Александру в Москву, – мы услышали что коля на матвеевом кургане от 23 числа». Так и не дождавшись прибытия поезда в Таганрог, через день родители наняли извозчика и отправили Антона с шубой встречать брата. «…он встретил его на полустанке и приехали оба. бедный коля нудьговал все праздники недалеко от нас и теперь не знаю пойдет ли поезд… а тут топка разорила все праздники каждый день на рубль серебром сходило на одну трубу и кухню а зал затворяли не топили… коля бедный наголодался здесь аж захворал немного».

Очевидно, стужа стояла нешуточная, поскольку на заседании Городской Думы 3 января 1876 года было принято решение закупить 30 тысяч пудов антрацита «для продажи бедным, мёрзнувшим в домах за неимением топлива». Об этом сообщала «Донская газета» в номере от 21 января 1876 года.

Писал брату в Москву и Николай: «Сашичка, извини за моё долгое молчание. Причина: ехал от 18 до 28 декабря. Праздники провел на Матвеевом Кургане в 40 верстах от Таганрога… Родители живут бедно. Уголь стоит 1 р. 20 к… Скоро приеду и расскажу всё, меня откармливают».

Однако скоро выехать не удалось. Во-первых, не известно было, когда пойдут поезда: из-за заносов движение нарушилось. А второй причиной было всё то же бедственное безденежье. «У нас в настоящее время в Таганроге сильные холода, была метель и занесла ещё хуже рельсы, – писал в Москву Павел Егорович, – студенты сидят здесь в том числе и Коля». «Задержка то за кошельком, то за отсутствием хорошей чистой дороги», – вторил отцу Николай, очень переживая и сокрушаясь, что не успевает к началу занятий.

Тем временем отец размышлял, как сократить расходы и при этом продолжить образование сыновей. Пока Николай ещё находился в Таганроге, отец решил, что будущего художника надо перевести из московского училища в Санкт-Петербург в Академию художеств, где обучение было бесплатным. Он обратился с письмом к таганрогской благотворительнице Любови Кузьминичне Алфераки, прося ее составить Николаю протекцию (копия этого письма хранится в РГБ – О.Ш.). Но письмо то ли не возымело действия, то ли не было отправлено. Возможно, просчитав, во сколько обойдется жизнь сына в столице, где не было ни близких, ни знакомых, Павел Егорович оставил эту идею и усиленно хлопотал о билете в Москву. Обращался к самому Якову Соломоновичу Полякову – банкиру, железнодорожному деятелю и местному благотворителю. Наконец, 4 февраля билет был получен, и Колю собрали в дорогу.

«…утром 9 пошли на вокзал, но поезд не пошёл и с тех пор не шли поезда… до сего числа, – сообщал Саше отец 17 февраля, – …он не виноват, почти каждый день плакал и тосковал за Москвою и за свои занятия».

Наконец, поезд пришёл. «В среду 18 числа Колю мы проводили к тебе и очень озабочены, – писал старшему сыну отец семейства. – У нас на другой день снег выпал еще на ½ аршина, и теперь идёт снег и ветер большой. Движение поездов опять остановилось. Почту привезли на лошадях».

Музей «Домик Чехова»

Отец также сообщал, что на вокзале в Таганроге к сведению пассажиров было вывешено следующее объявление: «Прошу гг. пассажиров запастись провизией. Поезд пойдёт до станции Никитовки, а оттуда неизвестно, когда пойдёт поезд. Не расчищена дорога».

«И мы его пустили на волю Божию, не стали задерживать… нам не известно, где он теперь. Будь так добр, пиши нам немедленно, успокой нас, как Коля приедет в Москву».

Какого числа Николай прибыл в Москву, установить теперь сложно. Вероятно, вдали от родных не выдержал и Александр. В конце февраля – начале марта он ненадолго приезжал в Таганрог повидаться с семьёй и любимой девушкой. Об этом свидетельствует письмо 12-летней Машеньки Чеховой, которую Саша называл просто Ма: «Милай саша я очень рада что ты у нас побывал» (видимо, Маша в этом возрасте тоже не дружила со знаками препинания – О.Ш.).

В марте стремительная таганрогская весна растопила снега и льды. И только неподалеку от дома Чеховых огромная лужа долго напоминала о снежной зиме.

Газета «Донская пчела» 28 марта поместила сообщение таганрогского журналиста: «Город наш, за исключением Большой улицы (ныне – улица Петровская), высох. Исключение у нас, между прочим, представляет и знаменитый угол Полицейского переулка (ныне – переулок Антона Глушко) и Конторской улицы (ныне – улица Розы Люксембург), у двора Буткова, высыхающий только в конце апреля. Это положительно непроходимое место. Недавно в этом болоте застрял водовоз, и для того, чтобы спасти дроги и бочку, он принужден был выпустить воду, т.е. потерять часть своего дневного заработка. И никому дела нет до этого!».

Ольга Шипулина,
старший научный сотрудник
музея «Домик Чехова»

Вернуться к разделу